Пробел в судьбе отца. Трагедия корейцев

 

 

В 2009 году отдыхала в санатории «Литвиново» в Подмосковье. Бывшая барская усадьба, тенистые аллеи, река Нара, неторопливо текущая среди берегов, поросших березняком...

Санаторий не очень большой, отдыхающие все на виду. Обратила внимание на группу кореянок. Мне почему-то всегда хочется заговорить с женщинами-кореянками! Наверно, говорит зов крови- мой отец был  корейцем...

Сколько раз по своей инициативе знакомилась с ними – продавщицами корейских солений, попутчицами в автобусе или вот как в этом случае – с отдыхающими вместе со мной в одном санатории. Разговорились. Оказалось, что путевки в санаторий они получили как репрессированные. Удивилась...

Репрессированные? Моего возраста, вполне обрусевшие и вдруг… Мои «соотечественницы» по неведомой родине разъяснили – все корейцы, появившиеся в Казахстане и Средней Азии и их дети относятся к категории репрессированных.

Вот это новость! Почему же мой отец мне никогда не этого не говорил? Только потом, размышляя над услышанным, я поняла - он не хотел портить мне жизнь, карьеру, так рано начавшуюся на комсомольском поприще. Не знаешь - крепче спишь, так ведь говорят.

А что я знала о биографии   отца? Немногое. У него было высшее  партийное образование. С мамой моей, русской женщиной, он познакомился в начале войны. Год моего рождения -1943- единственное. что всегда вызывало у меня  вопрос (впрочем, я его родителям не задавала) - почему отец не был призван на фронт?

В годы войны отец был  секретарем  парторганизации, затем председателем крупного колхоза «Октябрь» в Джамбулской области. С детства помню бережно хранившееся отцом письмо, подписанное Сталиным - благодарность за  сбор средств  на создание танковой колонны "Джамбулский колхозник". Потом – секретарь парткома вновь созданного целинного совхоза «Туркестан» в той же области. В последние годы работал заведующим отделом пропаганды и агитации Свердловского РК КПСС.

Вот, пожалуй и все… Как там у Евгения Евтушенко?

«Людей мы помним грешных и земных,

Но что мы знаем, в сущности, о них,

Что знаем мы про близких и друзей?

Что знаем о единственной своей?

И про отца родного своего

Мы, зная все, не знаем ничего!»

Приехав из санатория, я достала с антресолей старые документы, оставшиеся после отца и к которым я никогда особенно приглядывалась,  и, устроившись в кресле, начала перебирать пожелтевшие страницы и вчитываться в то, что было написано красивым каллиграфическим почерком отца или напечатано на машинке.

« … в ВКП(б) вступил в 1921 году… в 1931 был направлен с Дальнего Востока на учебу в Москву в Коммунистический университет трудящихся Востока  (был такой на теперешней Пушкинской площади - А.Ж.) , практика на заводе имени Войкова (отсюда -метро "Войковская" - А.Ж.), окончил университет в 1934 году…вернулся на работу в Приморский край…» И вдруг СРАЗУ …в 1937 год зав. клубом колхоза Октябрь (Казахстан)

Вот он, неизвестный мне пробел в биографии отца, Кан Кех-Вана! Все стало на свои места, особенно после того, как я начала изучать историю вопроса.

Постараюсь коротко, насколько это возможно при изложении трагедии целого народа.

После аннексии Кореи Японией в 1910 г., японские власти считали всех корейцев «своими подданными». Поэтому Япония требовала сначала от  императора России, а затем от правительства советского государства о возвращении корейцев в Корею и Японию. Сталин подозрительно относился  к корейскому национальному меньшинству, считал его«неблагонадежным элементом». Было решено переселить корейцев  Дальнего Востока  в Среднюю Азию и Казахстан.

Корейцы первыми  приняли на себя удар беспощадных репрессий и депортацию 1937 года. Из 204 тыс. до места доехали примерно 174 тыс. человек. В пути погибло почти 30 тыс. стариков и детей..

Затем последовало насильственное переселение других народов: немцов, курдов, крымских татар, поляков, чеченцев и т.д.

Были физически уничтожены несколько тысяч самых просвещённых корейцев.

В 1938 г. все национальные школы, техникумы и институт были упразднены, как «нецелесообразные и вредные».

На всех корейцах незримо висел ярлык — «они шпионы».

Каждому эшелону присваивался литерный номер, указывалось место погрузки и время отправки. Эшелоном руководил его начальник, которому подчинялись старшие по вагонам из числа проверенных корейцев . Анализ рассекреченных ныне архивных документов дает следующие обобщенные сведения относительно технической стороны осуществления перевозки: Эшелон состоял в среднем из 50 людских вагонов, одного "классного" (пассажирского), одного санитарного, одного кухни-вагона, 5-6 крытых грузовых и 2 открытых платформ. Товарные вагоны для перевозки груза и скота наспех оборудовались двух-ярусными нарами и печкой-буржуйкой

«25 октября 1937 г. выселение корейцев из ДВК закончено, - писал в докладной записке Сталину и Молотову нарком внутренних дел Ежов, - всего выселено корейцев 124 эшелона в составе 36 442 семей, 171 781 человек».

Итак, 1937 год явился в летописи корейцев бывшего СССР самой трагической главой. Главой, содержание которой заключается в одном слове - депортация.

Тяжелый каток репрессий давил корейцев по всем российским городам и продолжал утюжить их после депортации на земле Казахстана и Узбекистана.

Вот такая история, такая биография…

В другой раз расскажу, как пересеклись судьбы отца и матери. Кстати, мать тоже из репрессированной семьи, которая не по своей воле переместилась  из Тамбова на самый юг Казахстана, Это уже история моего деда – Маркова Григория Михайловича

 

рассказать друзьям и получить подарок

Подпишитесь на обновления сайта. Введите свой e-mail:

2 комментарии на “Пробел в судьбе отца. Трагедия корейцев

  1. Pingback: Алла Жданова

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.